У ручья под кустом маленький стоял городок. В маленьких домах жили человечки. И все было у них маленькое - и небо, и солнце с китайское яблочко, и звезды. Только ручей назывался - окиян-море и куст - дремучий лес. В дремучем лесу жили три зверя - Крымза двузубая, Индрик-зверь, да Носорог. Человечки боялись их больше всего на свете. Ни житья от зверей, ни покоя. И кликнул царь маленького городка клич: - Найдется добрый молодец победить зверей, за это ему полцарства отдам и дочь мою Кузяву-Музяву Прекрасную в жены. Трубили трубачи два дня, оглох народ - никому головой отвечать не хочется. На третий день приходит к царю древний старец и говорит: - На такое дело, царь, никто не пойдет, кроме ужасного богатыря великана, что сейчас у моря-окияна сидит и кита ловит, снаряди послов к нему.
Вошел верблюд на скотный двор и охает: - Ну, уж и работничка нового наняли, только и норовит палкой по горбу ожечь - должно быть, цыган. - Так тебе, долговязому, и надо, - ответил карий мерин, - глядеть на тебя тошно. - Ничего не тошно, чай у меня тоже четыре ноги. - Вон у собаки четыре ноги, а разве она скотина? - сказала корова уныло. - Лает да кусается. - А ты не лезь к собаке с рожищами, - ответил мерин, а потом махнул хвостом и крикнул верблюду: - Ну, ты долговязый, убирайся от колоды! А в колоде завалено было вкусное месиво. Посмотрел верблюд на мерина грустными глазами, отошел к забору и принялся пустую жвачку есть. Корова опять сказала: - Плюется очень верблюд-то, хоть бы издох...
На кусту сидели серые воробьи и спорили - кто из зверей страшнее. А спорили они для того, чтобы можно было погромче кричать и суетиться. Не может воробей спокойно сидеть: одолевает его тоска. - Нет страшнее рыжего кота, - сказал кривой воробей, которого царапнул раз кот в прошлом году лапой. - Мальчишки много хуже, - ответила воробьиха, - постоянно яйца воруют. - Я уж на них жаловалась, - пискнула другая, - быку Семену, обещался пободать. - Что мальчишки, - крикнул худой воробей, - от них улетишь, а вот коршуну только попадись на язык, беда как его боюсь! - и принялся воробей чистить нос о сучок. - А я никого не боюсь, - вдруг чирикнул совсем еще молодой воробьеныш, - ни кота, ни мальчишек. И коршуна не боюсь, я сам всех съем.
К ночи стряпуха умаялась, заснула на полу около печи и так захрапела - тараканы обмирали со страха, шлепались, куда ни попало, с потолка да со стен. В лампе над столом пованивал голубой огонек. И вот в печке сама собой отодвинулась заслонка, вылез пузатый горшок со щами и снял крышку. - Здравствуй, честной народ. - Здравствуй, - важно ответила квашня. - Хи, хи, - залебезил глиняный противень, - здравствуйте! - и клюнул носиком. На противень покосилась скалка. - Не люблю подлых бесед, - сказала она громко, - ох, чешутся чьи-то бока. Противень нырнул в печурку на шестке.
Братца звали Иван, а сестрицу - Косичка. Мамка была у них сердитая: посадит на лавку и велит молчать. Сидеть скучно, мухи кусаются или Косичка щипнет - и пошла возня, а мамка рубашонку задернет да - шлеп... В лес бы уйти, там хоть на голове ходи - никто слова не скажет... Подумали об этом Иван да Косичка да в темный лес и удрали. Бегают, на деревья лазают, кувыркаются в траве, - никогда визга такого в лесу не было слышно. К полудню ребятишки угомонились, устали, захотели есть. - Поесть бы, - захныкала Косичка. Иван начал живот чесать - догадываться. - Мы гриб найдем и съедим, - сказал Иван. - Пойдем, не хнычь. Нашли они под дубом боровика и только сорвать его нацелились. Косичка зашептала: - А может, грибу больно, если его есть?
Идут с речки по мерзлой траве белые гуси, впереди злой гусак шею вытягивает, шипит: - Попадись мне кто, - защиплю. Вдруг низко пролетела лохматая галка и крикнула: - Что, поплавали! Вода-то замерзла. - Шушура! - шипит гусак. За гусаком переваливаются гусенята, а позади - старая гусыня. Гусыне хочется снести яйцо, и она уныло думает: "Куда мне, на зиму глядя, яйцо нести?" А гусенята вправо шейки нагнут и пощиплют щавель и влево шейки нагнут и пощиплют. Лохматая галка боком по траве назад летит, кричит:
Теленок увидал ежа и говорит: - Я тебя съем! Еж не знал, что теленок ежей не ест, испугался, клубком свернулся и фыркнул: - Попробуй. Задрав хвост, запрыгал глупый телонок, боднуть норовит, потом растопырил передние ноги и лизнул ежа. - Ой, ой, ой! - заревел теленок и побежал к корове-матери, жалуется. - Еж меня за язык укусил. Корова подняла голову, поглядела задумчиво и опять принялась траву рвать. А еж покатился в темную нору под рябиновый корень и сказал ежихе: - Я огромного зверя победил, должно быть, льва! И пошла слава про храбрость ежову за синее озеро, за темный лес. - У нас еж - богатырь, - шепотом со страху говорили звери
У царевны Марьяны была нянька Дарья. Пошла Дарья на базар, купила кенареечную птичку и повесила на окно. Царевна Марьяна в кровати лежит и спрашивает: - Нянька, а как птицу зовут? - Кенареечная. - А почему? - Потому что конопляное семя ест. - А где ее дом? - На солнышке. - А зачем она ко мне прилетела? - Чтобы тебе песни петь, чтобы ты не плакала.
Захотела свинья ландшафт писать. Подошла к забору, в грязи обвалялась, потерлась потом грязным боком о забор - картина и готова. Свинья отошла, прищурилась и хрюкнула. Тут скворец подскочил, попрыгал, попикал и говорит: - Плохо, скучно! - Как? - сказала свинья и насупилась - прогнала скворца. Пришли индюшки, шейками покивали, сказали: - Так мило, так мило! А индюк шаркнул крыльями, надулся, даже покраснел и гаркнул: - Какое великое произведение!.. Прибежал тощий пес, обнюхал картину, сказал:
В поле - тын, под тыном - собачья голова, в голове толстый жук сидит с одним рогом посреди лба. Шел мимо козел, увидал тын, - разбежался да как хватит в тын головой, - тын закряхтел, рог у козла отлетел. - То-то, - жук сказал, - с одним-то рогом сподручнее, иди ко мне жить. Полез козел в собачью голову, только морду ободрал. - Ты и лазить-то не умеешь, - сказал жук, крылья раскрыл и полетел. Прыгнул козел за ним на тын, сорвался и повис на тыну. Шли бабы мимо тына - белье полоскать, сняли козла и вальками отлупили. Пошел козел домой без рога, с драной мордой, с помятыми боками. Шел - молчал Смехота, да и только.
У Васьки-кота поломались от старости зубы, а ловить мышей большой был охотник Васька-кот. Лежит целые дни на теплой печурке и думает - как бы зубы поправить... И надумал, а надумавши, пошел к старой колдунье. - Баушка, - замурлыкал кот, - приставь мне зубы, да острые, железные, костяные-то я давно обломал. - Ладно, - говорит колдунья, - за это отдашь мне то, что поймаешь в первый раз. Поклялся кот, взял железные зубы, побежал домой. Не терпится ему ночью, ходит по комнате, мышей вынюхивает. Вдруг мелькнуло что-то, бросился кот, да, видно, промахнулся. Пошел - опять метнулось.
Мужик пахал и сошником выворотил круглый камень, посреди камня дыра. - Эге, - сказал мужик, - да это куриный бог. Принес его домой и говорит хозяйке: - Я куриного бога нашел, повесь его в курятнике, куры целее будут. Баба послушалась и повесила за мочалку камень в курятнике, около насеста. Пришли куры ночевать, камень увидели, поклонились все сразу и закудахтали: - Батюшка Перун, охрани нас молотом твоим, камнем грозовым от ночи, от немочи, от росы, от лисиной слезы. Покудахтали, белой перепонкой глаза закрыли и заснули. Ночью в курятник вошла куриная слепота, хочет измором кур взять.
Под осиной спала лиса и видела воровские сны. Спит лиса, не спит ли - все равно нет от нее житья зверям. И ополчились на лису - еж, дятел да ворона Дятел и ворона вперед полетели, а еж следом покатился. Дятел да ворона сели на осину. - Тук-тук-ту-к, - застучал дятел клювом по коре. И лиса увидела сон - будто страшный мужик топором машет, к ней подбирается. Еж к сосне подбегает, и кричит ему ворона: - Карр еж!.. Карр еж!.. "Кур ешь, - думает ворона, - догадался проклятый мужик". А за ежом ежиха да ежата катятся, пыхтят, переваливаются...
- Спи, Маша, - говорит нянюшка, - глаза во сне не открывай, а то на глаза кот прыгнет. - Какой кот? - Черный, с когтями. Маша сейчас же глаза и зажмурила. А нянька залезла на сундук, покряхтела, повозилась и носом сонные песни завела. Маша думала, что нянька из носа в лампадку масла наливает. Подумала и заснула. Тогда за окном высыпали частые, частые звезды, вылез из-за крыши месяц и сел на трубу... - Здравствуйте, звезды, - сказала Маша. Звезды закружились, закружились, закружились. Смотрит Маша - хвосты у них и лапки. - Не звезды это, а белые мыши бегают кругом месяца. Вдруг под месяцем задымилась труба, ухо вылезло, потом вся голова черная, усатая.
Регистрация на сайте!