Касаясь западного края златых небесных облаков, Лежит земля… Над ней живая витает музыка ветров – Колышет зелень изумрудов на кронах девственных лесов, Вливаясь в песни трубадуров, как ожерелье грез и снов… Средь радуги и бликов солнца под бесконечной синевой Лежит страна – она зовется Арвандой, Западной звездой… Столичный город – Арвадея, в рассветном пламени горя, Как лебедь, гордо выгнув шею, плывет в живых лучах огня. Высоки городские стены, глубоки крепостные рвы – Обороняют от измены, от вражьих полчищ, зла и тьмы. Дворец прекрасен королевский – редчайший мрамор и гранит, В узор переплетаясь тесно, возносит к небу башен щит.
В легенде старой боль и свет, и жадности людской наука… Истории печальней нет, но так ее печаль светла… Источник радости и бед – людского разума услуга, Что обернется злом и мукой и жизни нить сожжет дотла…
Лес встретил путников молчаньем… Лишь шорох листьев, шепот трав Своими тихими речами манили в сонный мир дубрав. И королева задремала, Евгению прижав к груди, От тяжких дум она устала, не зная, что ждет впереди… Три юноши скакали рядом, но все тревожней и темней Лес становился… Хмурым взглядом возница оглядел коней – И подозвал к себе он принцев, сказав, что долог был их путь, Необходимо дать напиться коням, немного отдохнуть. И Эдельвейс, мать не тревожа, решил к реке спуститься вниз – Коней вели, держа за вожжи, и вышли к берегу, под тис. Там, под его могучей кроной коней уставших распрягли, На землю постелив попоны, костер поодаль разожгли… Поужинав, все вместе сели вокруг костра… Средь тишины Трещали сучья и алели – вокруг летали искры-сны…
Сияло солнце над горами – еще во власти темных снов, Старик был обогрет лучами, обласкан нежными словами Веселых юных голосов… Открыв глаза, он удивился – так солнечно и хорошо… Вокруг лишь молодые лица, веселый смех потоком лился, Так радостно, легко, свежо… Он огляделся, ужас вспомнив, что у обрыва пережил – Но светом мир вокруг наполнен, и эти солнечные волны Бальзамом стали для души.
…Седой туман окутал горы, ущелье пеленой застлал – Здесь, среди вольных ветров гордых живет волшебник Альбигар. Он стар, как сумрачное время, устал от бед людских и зла, Тяжелое, как камень, бремя всю жизнь душа его несла. Он сохранил истоки света, и уходя в подлунный мир, Словами древнего завета боль утешал по мере сил. Сейчас стоял он на вершине, глядя на вереска ковер, И слезы прятались в морщинах, обозначая лет узор… Поодаль на огромном камне печально юноша сидел, С благоговейным упованьем он на волшебника глядел –
Как много серебра и злата лежит в хранилищах Фарго, Оружия, одежд богатых, в амбарах – специи, зерно. Портовый город вел торговлю и пошлину с судов взимал, Что занимались рыбной ловлей иль проплывали мимо скал. Как крепость, город неприступен, и тяжелы его врата – Но никогда воротин срубы не открывались тем, кто стар…
Звезда на западе погасла – Арванда погрузилась в тьму… Лишь отблеск прошлого неясно напомнит прежнюю страну. е освещает больше солнце ее леса и города – Свет сумеречный тихо льется, как в темном омуте вода. И птицы скрылись в дальних странах, одни лишь вороны кружат Среди бескрайнего тумана, которым мир теперь объят. Народ Арванды постепенно покинул родину свою, Чтобы в печали неизменной отныне жить в чужом краю. Всем дали кров и тень покоя соседи: на востоке – Брант, На севере – Дарнидикоя, на юге – жаркий Ясинбард. А там, на западе Арванды граница проклятой страны – Из злой, холодной Тарзиланды явились сумрака сыны…
Старик молчал и горько плакал, всем сердцем сострадая тем, Кто лишь богатства в жизни алкал, кто ради гордости и злата На путь встал горестных потерь:
- «Как им помочь? Что можно сделать?! Ведь я не обрету покой, Пока родители и дети разделены такой судьбой – Пока одни живут, не помня тех, кто любил их и растил… А день других лишь тьмой наполнен и ненавистен божий мир…»
Пока еще над Брантом солнце сияет в вышине небес, И словно сердце пульсом бьется – шумит листвой бескрайний лес. Здесь нету гор – луга и реки смешали пряный аромат, С истока жизни и навеки цветеньем дивный край объят. Под изумрудным сном дубравы на берегу реки Энрам Стоит обитель Альбигара – из камня возведенный Храм. Когда-то, в прошлые столетья он так любил речной простор, Но его тихий, нежный ветер оставил ради древних гор. Теперь он снова возвратился в покинутый когда-то дом, И на столетье поселился здесь с избранным учеником.
…Вот стены, и врата чернеют, и бой часов летит окрест… Тлен одиночества и время, и старость в стенах каменеют – И в людях, что остались здесь… Старик не стал стучать в ворота – в молитве на колени сел, Вокруг не обращая взора, терпя безумства непогоды, Застыв, он лишь вперед глядел… А буря громче завывала, деревья гнула до земли, Бросая ливня покрывала на старца, что сидел упрямо У врат и Господа молил…
Вечерний свет равнины Бранта окрасил алой пеленой, Над Храмом в этот час заката клубился ветер золотой… Пред входом на ступеньках Храма стояли те, кто в темный мир, В Арванду, вместе с Альбигаром отправиться теперь решил. Царевич Амидар, принцесса Эмира, юный князь Дагир, Царевна светлая Илеста собрались в даль лесных долин. Ордэн дал знак для провожатых – все отошли, и в тот же миг В лучах тревожного заката у Храма легкий вихрь возник. Он, взяв в кольцо шестерку смелых, в туже секунду перенес Их в край лесных туманов серых, под небо черное, без звезд…
Вздохнул печально светлый Ангел, скатилась по щеке слеза… Людскую боль он, как на плахе, оплакал кровью, и веками Стояла скорбь в его глазах. Вокруг с земли вставали люди, и благодарности слова За совершившееся чудо чрез пересохшиеся губы Слетали к чистым небесам!
7.1. Призраки тьмы. Там, в поле, где ветер от ужаса воет, в лесу, сплошь покрытом холмами могил, В крови по колена гуляет на воле Война, набирая размах черных крыл… Она над землей полетит, словно коршун, и кровь будет капать с железных когтей. Безжалостно жребий давно уже брошен, и тьма накрывает дороги людей. Никто не спасется от ярости, злобы, от взгляда, горящего адским огнем. И жадность больной ненасытной утробы ничем не смириться ни ночью, ни днем. Питаясь попутно телами и смрадом, и вдаль продвигаясь к кровавым ветрам, На землю уронит чернеющим ядом, Смерть, угли и пепел с тоской пополам. Над полем сраженья кружить будет дико, и крики предсмертные жадно ловя, Она не скрывает ужасного лика… И мертвым огнем пламенеет заря. Когда же затихнут последние звуки, трава прорастет из истлевших костей – Война испытает смертельные муки и, крылья сложив, сгинет в мире теней…
Год минул, и былая слава к Фарго вернулась – снова порт Суда морские принимает, и восстановленная гавань Торговлю бойкую ведет. А в Городе Собор построен, и золотые купола Сияют гордой красотою, и мудростью гласит святою О нем народная молва.
На горизонте в светлых искрах вдруг возникает силуэт, Он приближается так быстро, что обгоняет Солнца свет. И алый конь с пурпурной гривой проносится, звеня уздой, Свою улыбку дарит миру веселый всадник молодой. Его одежда алым блеском сверкает в темной пелене, И поднимается над лесом лик Солнца, глядя вслед Заре! Спустя немного всадник белый спускается с холмов седых, И снежный конь, прекрасный, смелый летит вдаль ветров золотых. И яркий свет неотвратимо на клочья разрывает тень – Уверенно, невозмутимо глядит вдаль неба Белый День. Но вот тумана звездной выси плащом окуталась земля, И серый всадник появился в закатном пламени огня.
Регистрация на сайте!