Жил-был гончар-бедняк. Он делал из глины горшки, миски и кувшины, хорошенько обжигал их в гончарной печи, а потом отправлялся по деревням менять свой товар на зерно. Были у этого гончара тощая лошадёнка, которая с трудом тащила по дорогам тележку, и сын Иванчо – очень смышлёный и проворный. Когда пареньку исполнилось восемнадцать лет, отец погрузил в тележку горшки и сказал ему:
– Сын мой, Иванчо, ты уже вырос, пора тебе заменить меня. Садись в тележку и поезжай на базар продавать горшки. А к тому времени, когда ты вернёшься, я приготовлю другие. Не стану учить тебя уму-разуму. Ты у меня смекалистый. Скажу только одно: на базар поезжай верхней дорогой, а оттуда – нижней. Как будешь возвращаться и доедешь до перепутья, повернись лицом к месяцу и подними левую руку. Месяц укажет тебе верную дорогу. Ну, в добрый час!

Летит сорока - черные крылья, белые бока. Летит не спеша, все кругом разглядывает. Смотрит, идет волк - хвост поджат, голова понурена. Села сорока на дерево и спрашивает:
- Отчего невесел, кум волк?
- Ох, и не спрашивай, - отвечает волк. - Плохое у меня житье. Никто меня не любит. Что худое в лесу ни случись, все меня винят. А сегодня утром гнались за мной охотники с ружьями, со злыми собаками. Еле я от них удрал. Уйду я из этого леса.
- Что ж, - говорит сорока, - дело твое. А я тебя на новом месте проведаю. Крылья не лапы, с ними всюду дорога. Только вот скажи, кум, что ты с собой на новое житье захватишь?.

Одно время воробей и лиса были закадычными друзьями. Куда лиса бежит, туда и воробей летит.
– Братец-воробушек, – говорит как-то раз лиса, – хочешь, давай вместе посеем пшеницу?
– Хочу, кумушка.
Посеяли пшеницу. Выросла она, поспела. Пришла пора убирать урожай. Воробей с лисой начали жать с самого утра. Но вот солнышко припекать стало, а лиса-то была всем лентяйкам лентяйка, и надумала она схитрить.
– Братец воробушек, – говорит, – ты жни, а я пойду вон на ту горку, буду небо подпирать – боюсь, как бы оно не упало. Упадет небо – поломает нашу хорошую пшеничку.

У одного мельника были три дочери. Две старшие сестры были хороши собой, а младшая – лучше их обеих. Пришло время, и заневестились все три девушки. Сидели они как-то вечером возле мельницы и пряли при свете месяца. Вот старшая и говорит:
– Если бы посватался ко мне сын воеводы, я наткала бы ему столько полотна, что хватило бы на все его войско.
– А если бы сын воеводы взял меня в жены, – сказала средняя сестра, – я испекла бы ему такой большой белый каравай, что он накормил бы им все свое войско.
Младшая же промолвила:
– Если бы сын воеводы женился на мне, я родила бы ему двух мальчиков с золотыми волосиками и серебряными зубками.

Овдовел один человек и женился во второй раз. От первой жены у него осталась дочка, которую мачеха очень невзлюбила. Однажды она сказала мужу:
– Не хочу, чтобы эта девчонка жила у меня в доме.
– Куда же я ее дену? Разве не видишь, что она еще совсем несмышленыш? – говорит отец.
А мачеха в ответ:
– Веди ее куда хочешь – хоть на край света, лишь бы с глаз долой.
Сегодня раздоры, завтра раздоры – наконец отец согласился увести девочку из дома.
– Только испеки ей на дорогу лепешку, – сказал он жене.
Мачеха испекла круглую просяную лепешку. Отец засунул ее в котомку, взял девочку за руку и повел в дремучий лес. Когда поднялись они на один пригорок, отец вынул из котомки лепешку, спустил ее вниз по склону и крикнул:

Жили на свете старик со старухой. Детей у них не было, и они очень горевали об этом. Вот однажды старуха и говорит старику:
– Как наступит зима, давай вылепим себе девочку из снега. Не могу я больше жить без детей.
– Вылепить-то нетрудно, – согласился старик. – Только вот беда: она растает, как весна придёт.
– Тогда возьми тесло и сделай девочку из дерева!
– Сделать-то можно, – отвечает старик, – но коли посадим мы её у огня и упадёт на неё искра, она сразу же сгорит. Закручинилась старуха, услышав эти слова, и из её глаз полились слезы.
– Не плачь, – стал утешать её старик, – я ведь и без того известь обжигаю, завтра буду гасить, вот и сделаю тебе дочку из извести. Старуха очень обрадовалась и легла спать довольная. Спит себе, а во сне слышит чей-то голос: