Бедный старик жил со своей женой, и богатый старик жил со своей женой.
Однажды бедный старик, уходя на охоту, взял пешню, огниво, топор,сеть и отправился к месту, где ягоды собирают. Там было много черемухи. Бедный старик вдоволь наелся. Затем засунул ягоды в уши, нос, глаза, рот и лег. Из тайги прибежал заяц.
"Отчего, — думает заяц, — помер бедный старик? Если сказать, что умер от жажды и голода, что ли? — Нет, вот у него в носу, в ушах, в глазах, во рту черемухи полно. Если сказать, что замерз что ли? — Нет, вон у него топор, огниво".
— Таежные звери! — позвал заяц. — Приходите, бедного старика потащим.
Затем со всех сторон прибежали зайцы, хорьки, белки, лисицы и разные звери.

Беда, когда человек ленив да завистлив.
Жил в одной деревне старик. Был у него сын, по имени Уленда. Всем Уленда был хо-' рош: и речистый, и плечистый, и сильный, и красивый — не парень, а загляденье! Вот только работать Уленда не любил. Ничего делать не хотел.
На охоту в тайгу пойдет — как мох увидит, так спать заляжет. Рыбачить отец Уленду погонит — сядет сын на берегу, на воду станет глазеть, так без дела и Просидит целый день. Пошлет его отец за оленями смотреть: Уленда на пенек присядет, голову вверх задерет, начнет на небе облака считать — все олени и разбредутся.
Вот и выходило, что на старости лет отец и себе, и сыну еду промышлял.
Обидно стало старику. Все сыновья своих отцов кормят, уважают, только Уленда на шее у старика сидит.

Это не так давно было. Есть еще старики, которые помнят это. Правда, мало таких стариков уже осталось.
Были в роду у Бельды близнецы: Удога и Чубак. Известно, что когда близнецы родятся, это очень хорошо. Вот живут себе Удога и Чубак. Дети как дети, ростом невелики, а умом стариков обогнали. Пять зим только и прошло всего, а Удога и Чубак уже на охоту пошли. И все им удавалось. И лесные, и водяные люди близнецов любили, во всем братьям помогали, во всяком деле удачу посылали.
Вот случился как-то плохой год: зверя мало стало, рыба плохо шла. Стали говорить старики, что место менять надо, что на этом месте черти зверя и рыбу распугали.
Послушал Удога стариков, говорит:
— Чем место плохое?

Жили в одной деревне Чурка и Пигунайка. Чурка был парень тихий - больше молчал, чем говорил. А жена его Пигунайка больше языком работала, чем руками. Даже во сне говорила. Спит, спит, а потом бормотать начнет, да быстро-быстро: ничего не разберешь! Проснется от ее крика Чурка, толкает жену под бок:
- Эй, жена, ты это с кем разговариваешь?
Вскочит Пигунайка, глаза кулаком протрет:
- С умными людьми разговариваю.
- Да ведь это во сне, жена!

Жил некогда одиноко бедный юноша. Он на охоту ходил и разных зверей убивал.
Однажды в полдень, когда он отдыхал, к его дому подъехали пять мэргэнов верхом на конях. Юноше очень хотелось поскорее узнать, зачем эти мэргэны к нему приехали.
Как только они поели, юноша сказал:
— Вы, вероятно, не без дела ко мне приехали, чем я могу вам помочь?
Мэргэны ответили:
— Нет, мы не к тебе приехали, а едем к хозяину селения Тунгу. Он выбирает мужа для единственной любимой дочери. Дочь его по своему уму мужа себе выбирает. Мы живем далеко, ехали сюда более пятнадцати дней.

Жили-были старик со старухой.
Старик рыбу промышлял, а старуха дома хозяйством занималась. Не было у них ни детей, ни друзей. Были только собака да кошка.
Старик поймает рыбку, а старуха разделает ее и приготовит пищу. Рыбьими костями кормили собаку и кошку, из рыбьей кожи шили себе одежду и прочие вещи.
Однажды старик с промысла привез только одну рыбку - карася, отдал его старухе, а сам у берега начал мыть сетку. Затем ее повесил, чтобы она высохла. Старуха пришла домой, села на полу и хотела приступить к разделке рыбы своим острым ножом, как вдруг карась заговорил человеческим голосом, взмолился:
- Бабушка, ты счисти с меня чешую, положи ее в котел, залей водой, посоли и вари, а меня отпусти в реку. Старуха испугалась и удивилась:

Богатство ума не приносит. А жадность последнего ума лишает...
Жили на Амуре два человека: никанский купец Ли-Фу да нанайский охотник Актанка. Разные они люди были.
Актанка рыбу ловил, зверя бил, всю жизнь работал, а все бедно жил. Ли-Фу стрелу на лук наложить не умел, сойку от рябчика отличить не умел, в своей жизни ни одной рыбы не поймал, что такое невод — не знал, только, деньги считал да, в лавке сидя, торговал, а жил богато. Актанка всю свою добычу отдавал ему за крупу да муку.
Ли-Фу был жадный и нечестный человек. Он у Актанки пушнину брал. В свою толстую книгу записывал — что брал, что давал. Но записывал он неправильно. А Актанка был неграмотный, и сам не мог сосчитать, сколько он должен Ли-Фу.
И получалось, что чем удачливее охотился Актанка, тем дороже становились товары у Ли-Фу.

Жили двое детей с отцом. Отец думал - грамоте ли своих сыновей учить или охотиться учить. Потом решил - охоте буду их обучать. Стал отец учить своих сыновей, как след разных, зверей распознать, как по голосам птиц узнавать, как солнце и звезды путь в тайге указать могут.
Однажды отец купил два мячика, два кинжала и сказал:
- Когда я умру, мячики эти надо мной повесьте, а потом каждый себе по одному возьмите; когда на охоту уходить будете далеко, в тайге мячик всегда у себя за пазухой держите.
Когда умер отец, сыновья, мячики над отцом повесили, а после похорон каждый себе по мячику взял.
Как-то рано утром братья вместе охотиться пошли. Идут, идут по тайге, вдруг видят - медведь им навстречу идет. Начали они медведя подкарауливать. Только в медведя хотели выстрелить, а медведь говорит:

Один слабый против сильного, что мышь против медведя: накроет лапой - и нет ее! А два слабых против сильного - еще посмотреть надо, чья возьмет!
Один медведь совсем закон забыл: стал озорничать, стал мелких зверьков обижать. Не стало от него житья ни мышам, ни еврашкам, ни хорькам. И тарбаганам, и тушканчикам, и колонкам от него житья не стало. Кто бы его винил, если бы медведь с голоду на них польстился? А то медведь - сытый, жирный! Не столько ест, сколько давит. Понравилось ему малышей гонять. И нигде от него не скроешься: в дупле - достанет, в норе - достанет, на ветке - достанет и в воде - достанет!
Плакали звери, но терпели. А потом принялся медведь их детенышей изводить. Это уж последнее дело, никуда не годное дело - хуже этого не придумаешь! Стал медведь птичьи гнезда разорять, стал в норах детенышей губить...

Жил один заяц. Только, кто его знает почему, любил он перед другими похвастать тем, чего у него и не было: и сильный он, и храбрый он, и охотник он...
Вот однажды заяц на поле убитую косулю нашел.
Только подсел зайчишка к косуле — сорока летит.
Увидала, какую добычу заяц упромыслил, подсела на ветку, поздоровалась, говорит:
— Эй, сосед, ты где такую тушу добыл?
— Убил, — говорит заяц. Удивилась сорока: заяц косулю убил! А хвастун не унимается:
— Я охотник такой, что если бы по-настоящему охотился, всех бы зверей давно перебил! Я сколько хочешь могу зверя добыть! Вот косулю съем, пойду медведя добывать.

Глупый человек - это плохо, а глупый и жадный - вдвое хуже!
Глупый да жадный ни людям, ни себе добра не сделает.
Жил в одном стойбище шаман Чумбока.
В том стойбище много ребят было. Любили они драться, наперегонки бегать, на поясках тянуться.
Хорошие ребята были, ловкие! Все отцы своих ребят любили.
И у шамана Чумбоки сын был, по имени Акимка. Шаман был богатый. Жил он обманом: говорил, что много знает; говорил, что с чертями знается - может любого человека заколдовать или вылечить. Заболеет кто-нибудь в стойбище - зовут шамана. Придет Чумбока, посмотрит на больного, говорит:

Когда-то где-то жил один Мэр-гэн с женой, далеко-далеко от людей. Кругом непроходимый лес был. Очень хотели иметь детей эти муж и жена. Уже стали стареть, беспокоятся: "После нашей смерти неужели и следа от нас не останется?"
Вот жена почувствовала: под сердцем шевельнулось. Сама не поверила, долго не говорила
мужу. Сильнее стало дитя шевелиться. Жена думает:
"Это Бог нас услышал".
Муж вернулся с охоты сердитый, мрачный. Жена, как всегда обед собирает. Он ест нехотя.
— Ты поешь, отдохни, я тебе чего-то расскажу, — говорит жена.
"Что женщина знает? — думает муж, удивляется — Чего жена радуется? Детей нету в доме — и радости нет. Солнце и то как будто меньше светит".

Когда Хинганские горы ещё маленькие были, когда можно было выстрелить из лука и услышать, как стрела по ту сторону Хингана упадёт, тогда дружили медведь и бурундук.
Жили они вместе в одной берлоге. Вместе на охоту ходили, делили всё пополам: что медведь добудет, то бурундук ест, что бурундук добудет, то медведь ест.
Так дружили они долго. Да известно: завистникам чужая дружба глаза колет. Пока друзей не поссорят, не успокоятся...
Вот вышел как-то бурундук из берлоги — захотелось ему орехов пощёлкать. Повстречалась ему лиса. Рыжим хвостом завертела, поздоровалась, спрашивает:

Близко ли, далеко ли, не знаю где, жил один старик. У старика всего богатства-то было сито лубяное плетеное, ковшик серебряный да колотушка деревянная. Больше ничего не было. Так он и жил.
И вот услышал он один раз, что в соседнем стойбище богатый шаман поминки справляет. Пошел старик на поминки и захватил с собой сито. А сито было не простое. Хоть песку в него наложи, хоть снегу, только потрясешь - из него всякая еда посыплется.
Вот пришел старик к шаману, сито на вешалах оставил, а сам зашел в дом. Слуги шамановы стали угощать старика красной водкой. Сидит старик и пьет.
И пока он в доме сидел да водку пил, шаман вышел во двор и видит-на вешалах стариково сито плетеное висит. Взял шаман сито и давай трясти. А из сита вдруг калачи, да оладьи, да лепешки посыпались.

Не бойся к делу руки приложить. Коли рукой не пошевелишь — и счастье мимо пройдет. Только и видел его!..
В одной деревне три брата жили — Халба, Андуга и По-кчо.
Два брата охотничий промысел любили, на охоту ходили. Ловушки для зверя делать умели. Стрелой белке на лету в глаз попадали. А младший брат за старших хоронился. Братья на охоту — соболевать, Покчо — за ними. Братья шалаш сделают, огонь разведут, Таежному Хозяину поклонятся, чтобы удача была, — и в тайгу. А Покчо в шалаше сидит, кашу варит, звезды на небе считает, думает: "Вот бы мне столько соболей!" — да свою долю от добычи братьев ждет. А ему, сидящему, от всей добычи — десятая часть. Оттого беднее всех братьев был Покчо. Только и радости у него, когда братья медведя добудут: на пиру наестся до отвала.