Жил, говорят, в давние времена юноша-царь. По соседству с ним жил бедный крестьянин. Этот крестьянин с утра до ночи работал у царя и зарабатывал одну ложку муки. Этим и жил он со своей старухой и единственной дочерью. Вот юноша-царь позвал его и говорит: – Ну, бедный крестьянин, ты прожил свой век, и я хочу узнать, какого ты ума! Отгадай загадку: что слаще всего? Утром скажешь! Если не отгадаешь – отрублю голову! Бедный крестьянин думал-думал – не может отгадать. Сладкую пищу он никогда не пробовал. Что давал ему царь, то и казалось сладким. Пришел домой и плачет. Дочка спрашивает: – Почему, отец, плачешь? – Ну, дочка, умру завтра: ходил – отходил свое, пожил – конец мне пришел! Юноша-царь загадал мне загадку! Если не отгадаю ее – обещает отрубить голову! – А что загадал? – Спрашивает: что слаще всего? – Ну, отец, из-за чего плачешь! Лучше усни да отдохни хорошо! Завтра скажешь: «Знаю, что слаще всего! Когда наработаюсь у тебя с утра до ночи, вычищая твою грязь, и приношу домой одну ложку муки, а моя старуха топит печь в земляном чуме-голомо[25 - Чум-голомо – коническое жилище, обложенное дерном.] – тогда у меня теплеет в носу. А пока из муки она толокно готовит, я уже засыпаю без ужина. Так что слаще всего – сон!» Знает ли он сам больше этого? Старик успокоился и уснул. На другой день старик встал рано утром и пошел к царю. Юноша-царь спрашивает: – Ну, отгадал? – Э-э! Отгадал как будто! Не ведаю только: правильно ли, неправильно ли? – Ну, что слаще всего? – Когда наработаюсь у тебя с утра до ночи, вычищая твою грязь, и приношу домой одну ложку муки, а моя старуха топит печь в земляном чуме-голомо – тогда у меня теплеет в носу. А пока из муки она толокно готовит, я уже засыпаю без ужина. Так что слаще всего – сон! – Да ну? – удивился юноша-царь. – Оказывается, ты умный человек! Почему же ты тогда живешь так бедно? Еще одну загадку отгадай: что быстрее всего на свете? Если к утру не отгадаешь – отрублю голову! Старик ничего придумать не смог, заплакал и пошел домой. Дома все рассказал дочери. – Зачем плакать из-за этого! – говорит дочь. – Ложись и спи! Утром скажешь: «Когда выйду из своего дымного земляного чума-голомо и, протерев глаза, взгляну на небо – до единой звезды вижу на небесах, погляжу на землю – до единой травки вижу на земле. Но никак не достигну окоема. Так что быстрее всего – человеческий взор!» Старик уснул. Утром пришел к царю с готовым ответом. – Ну, отгадал? – спрашивает юноша-царь. – Э-э! Отгадал как будто! Неведомо только: правильно ли, неправильно ли? Когда выйду из своего дымного земляного чума-голомо и, протерев глаза, взгляну на небо – до единой звезды вижу на небесах, погляжу на землю – до единой травинки вижу на земле. Но никак не достигну окоема. Так что быстрее всего – человеческий взор! Юноша-царь еще больше удивился: – Да ты, старик, оказывается, умный человек! Все имеет три меры! – Царь выводит и передает старику пороза[26 - Пороз – нехолощеный домашний олень.]. – Чтоб к утру пороз отелился! Приведешь с теленком. Только не смей помет собирать! Бедный старик приводит домой пороза и плачет. – Чего плачешь, отец? – спрашивает дочь. – Вот, передал пороза! Велел, чтоб он к утру отелился. А как отелится пороз? – Э-э! Как отелится пороз? Ты привел даровую пищу! Пороза заколи, мясо съедим! Старик заколол пороза. Мясо съели. Дочь собрала в сумку копыта и внутренние кости, передает отцу: – Вот черные копыта – мать, а внутренние кости – телята. Скажешь так и, как детские игрушки, расставишь их на царском столе. Пороз только так телится! Больше этого знает ли он сам? Тогда он настойчиво спросит: «Своим умом ты этого достичь не мог. Если б ты был так умен – не чистил бы мою грязь. Кто тебе советует, говори?!» Ты не скрывай и скажи ему: «Есть дочка, она советует!» Утром старик приходит к юноше-царю. - Ну, отгадал? – спрашивает царь. Старик копыта и внутренние кости расставляет на столе, как детские игрушки, и говорит: – Пороз только так телится! – Своим умом, старик, ты зтого достичь не мог. Если б ты был так умен – не чистил бы мою грязь. Кто советует? – Есть у меня дочка. Она советует! – Дочь у тебя умница! – говорит юноша-царь и передает старику ведро с пробитым дном. – Пусть залатает! Если не залатает – обоим головы отрублю! Старик с плачем приносит ведро: – Ну, настал день неминуемой гибели! Царь говорит: «Пусть дочь залатает это ведро! Если не залатает – обоим головы отрублю!» Дочь говорит: – Унеси обратно и передай: залатать, конечно, женское дело, но пусть он, как мужчина, вывернет ведро наизнанку, словно торбаса[27 - Торбаса – кожаная обувь.]. Старик унес ведро и передал, как дочь сказала. Юноша-царь отпустил старика и говорит: – Сам пойду посмотрю на твою дочь! А пришел, увидел девушку и сразу влюбился. На другой день свадьбу сыграли. Сколько прожили они – неизвестно. Но с тех пор, как женился юноша-царь, уподобился кукле: сидит себе и только, а делает все жена. Потом, видно, надоело ему, что все решает жена. – В одной стране двум царям не быть! Лучше давай разойдемся! – говорит он. – Давай разойдемся! – согласилась жена. – Бери с собой что хочешь! Настает последняя ночь. Когда муж уснул, жена берет его с постелью в охапку и переносит в земляной чум-голомо отца. Юноша-царь утром проснулся, потянуться хотел, а голова и ноги в стены упираются. Удивился юноша-царь: – Где я? Как очутился здесь? – спрашивает жену. – Это я тебя в чум-голомо принесла! – отвечает жена. – А почему принесла? – А как же! Захотела и принесла. Сам сказал: могу взять с собой что захочу! Юноша-царь так и не смог разойтись с женой. – Не так уж, оказывается, ты умен! – говорит ему жена. – Живи царем. А я буду жить простой хозяйкой. Так благодаря дочери и старик со старухой, покинув свой земляной чум-голомо, тоже стали жить в богатом доме.
Регистрация на сайте!